00:58 

Прости меня, Изенька, дуру грешную

tigrjonok
Kecal, поздравляю в прошедшим :red: :wine: С опозданием почти на месяц *мне стыдно, очень-очень стыдно*
Оно пока не отбечено, но меня совсем загрызло то, что у меня сходить за советь :shuffle:

Upd. Отбечено

Калейдоскоп
Автор: tigrjonok
Бета: belana
Пейринг: СС/РЛ
Категория: слеш
Жанр: драма
Рейтинг: PG-13
Дисклаймер: Ро имеет всех
Саммари: год... один год, сложнее которого еще не было
Примечание: подарок Kecal на День Рождения. Если она, конечно, от этого не откажется
Примечание 2: фик написан до выхода ГП7

июнь 1997

Хогвартс… Он был так счастлив здесь. Всегда. Все самые счастливые воспоминания так или иначе связаны со старым замком. И все кошмары, по какой-то странной, прихотливой иронии судьбы, тоже. Странно, но в его снах Фенриру, искалечившему ему всю жизнь, уже давно не было места. Эти сны прекратились давно, еще в далеком семьдесят шестом году. Отец говорил, это потому, что он наконец-то смирился. Ему снилась Визжащая хижина. И Снейп. Иногда – просто мертвый. Иногда – растерзанный на кусочки, съеденный. А иногда Снейп, с прокушенной рукой, превращался в оборотня с чернющими глазами без белков и убивал Джеймса. Или – они вместе его убивали. Люпин ничего не помнил из тех событий, его воображение и чувство вины помнили за него. Потом, после восемьдесят первого, ему снились Джеймс, Сириус и Питер. Тоже, почему-то, в Хогвартсе. И Сириус смеялся ледяным холодным смехом, сбрасывал Джеймса с Астрономической башни (какая ирония), поворачивался к Ремусу и говорил: «Шалость удалась, Луни». И улыбался своей озорной, задорной улыбкой. А Питер просто растворялся в воздухе. Порой в этом сне появлялся Снейп. Он стоял в стороне и качал головой, почему-то не злорадно, а с сожалением и тоскливой обреченностью. Потом, в девяносто третьем, снова была Визжащая хижина. И Сириус с Питером. Вариантов развития событий было много, этот кошмар был самым непредсказуемым, но всякий раз, когда Ремус пытался дотронуться до Бродяги, тот просто растворялся в воздухе. А теперь вот это.

***

июнь 1996

- Ты пьян? – в голосе нет возмущения – только бесконечное удивление. Ну еще бы. Ремус Люпин – идеальный боец: всегда собранный, дисциплинированный, доброжелательный, спокойный. Ремус Люпин не повышает голос. А уж выйти из себя – это и подавно исключается.

- А хоть бы и так? – сил нет даже на то, чтобы встать. - У тебя с этим проблемы?

- Ремус... - у Артура участливый взгляд. Кажется, что еще немного, и он нагнется, чтобы почесать Ремуса за ухом. Как ни странно, это отрезвляет. – Ремус, я понимаю, как тебе тяжело…
И хочется крикнуть: «Да ни черта ты не понимаешь! Что ты можешь понять?!». Он так мечтал об этом. У него никогда не было друзей. Даже в самые светлые и наивные минуты детства он понимал это. Ни-ког-да. Кроме этого, последнего, такого счастливого, несмотря ни на что, года. И теперь впервые по-настоящему хочется выть. От одиночества.

- Все в порядке, Артур. - Привычка вторая натура. Он привык держать удар. Вот и сейчас он держит… - Я в порядке.

сентябрь 1996

Северус приносил ему Волчегонное зелье сам. Очень опасная затея в их положении, Ремус так и не смог понять, зачем Снейп пошел на такой риск. Зельевар появлялся перед каждым полнолунием, обычно в компании УпСов, которые решали какие-то вопросы с Грейбеком. А в качестве предлога для того, чтобы покинуть единомышленников, обычно использовал изощренные оскорбления в адрес Фенрира. До драки не доходило ни разу, но Ремус видел, какие кровожадные, ненавидящее взгляды бросал на Снейпа Фенрир. Безумные, самоубийственные выходки, и Ремус каждый раз замирал от ужаса, ожидая, что вот сейчас оборотень сорвется, и недоумевая, откуда на задворках сознания берется чувство, подозрительно похожее на восхищение.

Ремус стоял под плащом-невидимкой, в коконе из заклинаний, скрывающих звуки, запахи, колебания воздуха, и давился Волчегонным зельем, выслушивая очередной поток колкостей и ругательств. По ставшей привычной за несколько месяцев схеме, речь зельевара должна была завершиться каким-нибудь оскорблением в адрес Сириуса, после чего самому Ремусу останется только дрожать от ярости, вцепляться мертвой хваткой в пустой кубок и бороться с искушением ударить Снейпа посильнее. Но в этот раз Снейп сам оборвал себя на полуслове, и не успел Ремус обрадоваться неожиданной удаче, как на поляне появился Фенрир. Снейп весь подобрался, как готовый к прыжку хищник, и вдруг неожиданно наклонился к росшему на поляне терновнику и шумно втянул носом воздух.

- Мерлин, здесь даже растения пропахли псиной, - лениво протянул Снейп, и Люпин чуть не подавился от неожиданности.

Грейбек оскалил зубы, и Ремус инстинктивно потянулся за палочкой, но рядом с Фенриром неожиданно возник Мальсибер.

- Вот что, Грейбек, мы составили карту и…

Ремус не слышал. В ушах шумело, глаза застилала кровавая пелена. Вот ведь идиот ненормальный, аднеранилоновый наркоман, дешевый клоун! Резкая боль в руке слегка отрезвила – Люпин сам не заметил, как кубок из-под зелья превратился в комок железа с выступающими острыми углами. Как только Мальсибер и Грейбек исчезли, он скинул мантию.

- С ума сошел, - оборотень шипел не хуже самого Снейпа, слава Богу, хватило выдержки на то, чтобы не заорать в голос. – Мечтаешь быть растерзанным на кусочки разъяренным оборотнем?!

- Разумеется, Люпин, - спокойно ответил Снейп. – Уже давно мечтаю, еще со времен нашей совместной учебы. Но на тебя в этом деле, разумеется, не надеюсь – без помощи Блэка у тебя духу не хватит.

Фраза получилась дежурной, вялой. Интонации были такими нетипичными для зельевара, что Ремус даже забыл разозлится. И только через минуту после того, как Снейп дизаппарировал, Ремус понял, чем от него так странно пахло все последние месяцы. Обреченностью.

июль 1996

- Сколько еще смертей впереди? – у Билла тоскливый взгляд, как будто он только сейчас осознал, на что пошел. Впрочем, почему «как будто»?

- Незаменимых нет, - жестоко, но помогает. Он имел возможность в этом убедиться. Ремусу плохо удавался цинизм. Северусу было проще – он привык относиться к миру цинично, и каждая фраза, казалось, шла у него от самого сердца, хотя вряд ли кто-нибудь, кроме самого Ремуса, да может быть Альбуса Дамблдора, догадывался, чего ему на самом деле это стоило. А вот Люпин каждый раз, когда произносит подобные фразы, внутренне сжимается в ожидании взрыва. И каждый раз с удивлением понимает, что – помогает. – Нас можно заменить, а наше дело – увы, нет.

- Не всех, - у Кингсли мутные глаза и Ремус даже думать не хочет о том, почему именно сейчас ему так тяжело. – Альбуса, например, никто из нас не заменит.

- Ну, об этом речь не идет, - с намеком на легкую иронию, как будто вступая в игру, заметил Артур. Вот только Ремус видит, что Кингсли отнюдь не шутил.

- Незаменимых нет, - жесткие, совсем не его интонации, и Ремус даже смутно догадывается, кому они принадлежат, но думать об этом как-то неприятно и неудобно, поэтому он просто продолжает: - Альбуса Дамблдора, конечно, один человек не заменит. Но несколько… Трое, скажем…

- Интересная теория, мой мальчик, - даже в голосе Альбуса чувствуется усталость, но у Ремуса все равно вспыхивают уши – как у мальчишки, застигнутого на кухне после отбоя. - Пожалуй, ее стоит обдумать.

- Альбус, я… Черт, что с вашей рукой?..

октябрь 1996

Чувство вины стало привычным, как воздух или ежемесячные превращения. И смешно, и больно, но никогда раньше Люпин не чувствовал себя таким нужным. Здесь, в деревне оборотней, изгоев или бойцов – все зависит от точки зрения – он, несмотря ни на что, был к месту. Почти всегда. За исключением полнолуний. Но бывает цена, которую просто невозможно заплатить. Каждое полнолуние – охоты, охоты, бесконечные охоты, пока на магглов, но это только пока – он порывался уйти. Он не участвовал в охотах, нет, но легче от этого почему-то не становилось. И после каждого полнолуния он оставался. Хотелось бы думать, что ради информации, которую он ежемесячно передавал Ордену – уж что-что, а слушать Люпин всегда умел. Спокойно было верить, что ради мальчишек – щенков, как их называл Грейбек; но как ни называй, они не переставали быть детьми: беззащитными, трогательными, в чем-то - наивными, в чем-то – жестокими, но полными энергии, и жажды познаний, и веры, и жизни. Но, лежа в обличии волка в своей землянке и слушая далекие завывания своих собратьев, Люпин думал совсем не об этом.

- Ты куда собрался?

Полнолуние только что закончилось, и ноги совсем не держали, но все, чего Люпину хотелось, это уйти как можно дальше от этого места, где люди давно потеряли человеческий облик, а звери так и не смогли превратиться в зверей – ведь животные никогда, никогда не уничтожают себе подобных ради забавы…

- Бежишь? Опять? Давай, вперед, покажи свою истинную сущность! Какой ты, к Мордреду, волк? Тебе бы больше подошел страус.

- Ты ничего не понимаешь! – слова даются с трудом, но все равно хочется, почему-то хочется объяснить, что он не может так, что это выше его сил…

- Разумеется, - смешок, полупрезрительный, полувозмущенный. – Хочешь сохранить руки чистыми? Героически погибнуть – оно и почетнее, и проще, верно, Люпин? Давай, улепетывай, беги на площадь Гриммо, или куда там ты собрался, а потом подставься под шальное заклятье, чтобы подохнуть, как положено, с возвышенными речами и всеобщими рыданиями, совсем по-гриффиндорски, незапятнанным, бессмысленно, как твой блохастый дружок…

Удар. Люпин не умел драться, вот так, по-маггловски незатейливо – не умел, но как же хотелось, Мерлин и Моргана, как хотелось сбить с этого лица презрительную усмешку, вколотить в эту немытую голову, что он, Ремус Люпин, не может вот так стоять в стороне и строчить шифрованные доклады Альбусу, что даже сотни, тысячи абстрактных жизней не стоят мертвого оцепенения, которое охватывает его при виде растерзанного волчьими зубами тела. Но из горла вырывается только бессвязный хрип, и они катятся по земле, и
Люпин яростно, грубо лупит кулаками куда придется, большей частью по земле, ну и черт с этим. И теплое, живое тело прижимает его к земле, и дрожащие, несмелые руки осторожно поглаживают его плечи, и Люпин содрогается от рыданий, Мерлин, сколько же лет он уже не плакал… А потом целует, жадно и нетерпеливо, целует все, до чего может дотянутся, и тело над ним напрягается от неожиданности, но через минуту расслабляется, и чужие губы отвечают на его поцелуи, и все вылетает из головы…

декабрь 1996

Все стало слишком зыбким в последнее время. И Северус ускользает от него, словно призрак. Приносит Волчегонное зелье и угрюмо молчит или напивается в стельку, забыв об осторожности и собственной паранойе. Срывается по любому пустяку, и встречи, и так чрезвычайно редкие, превращаются в постоянные драки. Ремус говорил с Молли и знает, что в этом году Северус куда спокойнее и уравновешеннее на собраниях, но, видимо, это обходится ему слишком дорого. Люпин почти ничего не знал о том, чем именно Северусу приходится заниматься в качестве Упивающегося Смертью, хотя цинизм слизеринца оставлял очень мало простора оптимистически настроенному воображению. И Ремус ничем не может помочь. Да и не нужна там его помощь.

Рождество… Северус в Хогвартсе, а может и нет, но это не так уж и важно, потому что они опять поссорились, и крупно. Иногда Ремусу начинало казаться, что все это одна большая ошибка, что не стоило и начинать, что проще просто забыть. Да и Тонкс смотрит на него такими несчастными глазами…

- А вы… Если честно, вам нравится Снейп?

«Да я убить его готов, - хочется крикнуть Люпину. - За язвительные замечания, за неожиданные удары по больным местам, за чертову проницательность, которую он использует исключительно для того, чтобы сделать больно. И себе куда больше, чем кому бы то ни было другому».

- Нет, Гарри, это правда.

«Ложь. И ты совсем не знаешь его. Ни его ярости, ни его верности, ничего о нем не знаешь». Молчи. Нельзя. И даже не в Волдеморте дело.

- Наверное, мы уже никогда не станем закадычными друзьями…

«Потому что он не верит мне. Больше не верит». Замолкает на полуслове, как будто одергивая себя, как будто чуть случайно не выдал какую-то тайну. Задумавшись, отстраненно вертит в руках свою палочку, и Ремусу иногда становится страшно – такой у Снейпа в эти минуты бывает ненавидящий взгляд. Обнимает его, так крепко, что на спине и плечах потом остаются синяки и шепчет: «Я ненавижу тебя, Люпин, ненавижу, ненавижу», и Ремусу почему-то слышится в этом яростном шепоте слово «люблю».

***

июнь 1997

После похорон Альбуса Дамблдора прошло уже около трех часов, а Ремус все не может найти в себе сил сдвинуться с места. Он ждет. Они обсуждали это когда-то, полушутя, полусерьезно. Что будет с Орденом, если не станет Альбуса Дамблдора. Альбус был величиной постоянной, как воздух, как сила земного притяжения. Но Ремус хорошо усвоил, что именно постоянные величины имеют привычку внезапно исчезать. Они тогда сошлись во мнении, что нет среди них человека, способного хотя бы отчасти заменить Альбуса. Человека, в котором сочетались бы все необходимые качества. И сейчас Ремус ждет. Ждет Артура и Кингсли, разумеется. Смешно, глупо, неправильно. Он никогда не был лидером. Это не его. Не потому, что он боится ответственности, Мерлин сохрани. Напротив. С некоторых пор ему трудно стоять в стороне, с некоторых пор для него стало невозможным не вмешиваться. Ремус Люпин слишком хорошо научился не повторять прошлых ошибок. Просто… Он никогда не умел принимать правильные решения. Рисковать собой – это можно, это легко и правильно. Рисковать другими… Ремус никогда не умел принимать трудные решения. Рядом с Северусом это, наверное, было бы легче. Но теперь. Теперь…

А что, собственно теперь?

- Его убил Снейп. Я был там и все видел…

- Свидетели-магглы говорили, что Питер все повторял: «Как ты мог предать их, Сириус». Ах, Ремус, это все так ужасно.

- Я никогда не доверял двойным агентам. Единожды предавший…

- Это моя вина. Мне следовало быть понастойчивей. Ведь мы оба хорошо знали, что Сириус способен на предательство.

Ремус Люпин никогда не совершает одних и тех же ошибок дважды.

И поэтому он – ждет.
запись создана: 19.07.2007 в 03:18

@темы: ГПшное фикрайтерское, поздравлятельное

URL
Комментарии
2007-07-24 в 23:55 

Только пофигизм Есениных способен на сочетание предельной уверенности в успехе и полной готовности к провалу.
И ты прости меня, ради бога, дуру слепую! Глядела-глядела и проглядела!!! И сегодня увидела... :shuffle:
Тигра, солнце мое, спасибо тебе огромное!!! :squeeze:
Это... это... Я прочитала с таким громадным удовольствием! :rotate:
Это гениально. Я не могу подобрать другого слова! Это так.
Как же я люблю, когда ты пишешь ТАК! Только у тебя они все получаются настолько ЖИВЫМИ!!! Вот! Точно!...
Я порсто не знаю, что еще сказать... Я вся на эмоциях!
Спасибо-спасибо-спасибо!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Это шикарный подарок!!! :squeeze::squeeze::squeeze:

2007-07-25 в 00:42 

tigrjonok
Kecal
:shy:
Спасибо тебе большое, солнц. Я очень-очень рада, что тебе нравится =)
Только его еще отбетить надо. Отбечу - подниму =)

URL
2007-07-25 в 00:50 

Только пофигизм Есениных способен на сочетание предельной уверенности в успехе и полной готовности к провалу.
tigrjonok
Мур) И за Гильгамеша спасибо)) Мне Света кинула)

2007-07-25 в 01:00 

tigrjonok
URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Дневник tigrjonok

главная